Растаявший лёд

Просмотров: 133

Беда

Анатолий Иванович взглянул с крыши своего дома на весенний пейзаж, открывавшийся перед ним, по мере того как он взбирался все выше и выше. Небольшие домики, расположенные на краю города утопали в зелено-белом украшении деревьев, небо было прозрачно чистым, ярко улыбалось солнышко, а возвратившиеся птицы дополняли эту красоту стройным пением радости и безмятежности. Прикрепивши ведро с краской у дымохода, он достал из висевшей на плече сумы щетку, прошептал несколько слов молитвы, и, приступил к покраске крыши. Толя! – Услышал он родной голос супруги, — Я ухожу, в огород, если, что нужно – Ваня во дворе играется, – он подаст. Анатолий взглянул во двор и увидел 7-летнего сынишку, в котором души не чаял. Такой умный, и послушный и? конечно же – кто бы, что не говорил, он похож на отца! Ваня тем временем беззаботно бил мяч, который ударялся в ворота и обратно возвращался к нему. Анатолий вдруг услышал разрывающийся звук мотора. Опять Виктор летает на своем ЗИС-5, мелькнула мысль. Он когда-то доездится, подумал Анатолий, ездить на таких скоростях по проулкам – это преступная беспечность. Анатолий переступил на другую сторону крыши. Двор вместе с любимым сынишкой скрылся из вида, и он принялся покрывать краской старую, успевшую уже поржаветь жесть.

Он не мог видеть как после удара Вани резиновый, красный мяч полетел выше ворот, ударился о забор на другой стороне дороге, отпрыгнул и покатился вниз по проулку. Ваня, не упуская из поля зрения мяч, пулей вылетел из двора, пытаясь догнать мяч, еще до того как тот скатится в лужу. Он смог только услышать истошный свист тормозов ЗИС-5 и отчаянный крик: «Па – па!!!». После чего на несколько мгновений наступила мертвая тишина, не было слышно ни крика ребенка, ни гула мотора, ни свиста тормозов, и даже птицы смолкли. Бросив щетку, Анатолий из всех сил полез на конек, перевалился на другую сторону крыши, скользнул по окрашенной поверхности и поехал вниз, тщетно пытаясь, за что-нибудь зацепиться. К счастью он скатился прямо на лестницу, скользнул еще несколько ступеней и дальше упал на землю. Не смотря на режущую боль в ноге и разбитую бровь, Анатолий собрал все силы, вскочил и поспешил на дорогу. Там, у стоявшей рядом машины, его сосед Виктор, бледный как смерть, держал на руках окровавленного Ваню.

Анатолий, не помня себя от случившегося, вырвал у него сына и прижал к себе. Глаза Вани вдруг открылись, Анатолий увидел там боль и страдание. «Папа…», – прошептали с трудом, маленькие губы, – «Дядя Витя не виноват, я сам…». Прибежавший на крик, сосед Василий всегда трезвым и здравым голосом пробасил: «Чего теряете время! Быстро в Больницу!»

Виктор

Виктор, вернувшись из больницы, уже более часа ждал работников ГАИ. Он хорошо понимал, что его положение трудное. Тормозной путь был хорошо виден и его вина в случившемся не оставляла сомнений. Уткнувшись лицом в руль, он начал прокручивать в памяти, свою, внезапно сломанную жизнь.

С детства, посещая собрания верующих, он не раз слышал материнские молитвы о своем покаянии и следовании за Господом. И надо сказать, что он до определенного момента был частью церкви, хотя и не покаялся. Особенно Виктор был активным, посещая молодежные мероприятия и участвуя в молодежных служениях. К тому же он хорошо знал Анатолия – они были с одного года, да и жили рядом, так, что на собрания и кружки – всегда ходили вместе. Однако, после службы в армии, Виктор стал посещать собрания все реже и реже. Однажды его пригласили друзья на дискотеку. Он сначала не соглашался, но потом решил – пойду, я же не собираюсь там танцевать, просто посмотрю, написано ведь «все испытывайте, а хорошего держитесь». В тот роковой вечер, друзья уговорили его еще на одну уступку. «Выпей с нами сухого вина. Это же не запрещено Библией. Сам Христос превращал воду в вино, да и категорического запрета нет. Просто не надо упиваться». Компания настолько сильно настаивала, что Виктор не в силах противостоять им, наконец, согласился. Он даже не заметил, как в стакан с вином, кто-то долил самогона. «Сейчас посмотрим или ты не слабак» – заявил один из его компании. Виктор взял стакан и посмотрел вокруг. На него были устремлены десятки глаз. В том числе и молодых девчат, которые, улыбаясь, подбадривали Виктора к «мужественному поступку». Отступать было некуда, и Виктор, одним залпом осушил 200 граммовый стакан опасной смеси под радостные визги горе-друзей. Через несколько минут, его голова закружилась, он стал плохо соображать, ноги не слушались, все помутнело. К нему подбежала бывшая одноклассница Светка, что Витек? С непривычки трудно? Давай по стаканчику шампанского и все пройдет! Не понимая, что делает Виктор, выпил предложенное ему шампанское, в которое, естественно была добавлена водка. Дальше он уже ничего не помнил. «Заботливые» собутыльники привели его к дому и, бросив у порога – убежали. Только истошный лай собаки заставил выйти отца на улицу и обнаружить лежавшего на пороге сына.

Это событие стало поворотным в жизни Виктора. Он внушил себе, что идти после всего этого на собрание – позор, которого он не выдержит. Да и кто его теперь поймет и поможет, кому он нужен, все будут презирать его. С этими мыслями он порвал с христианским кругом общения и погрузился в себя. Вскоре он устроился на работу. Еще спустя некоторое время женился. Появились дети, новые заботы и он старался доказать отцу и матери, что можно жить нормально и порядочно и не посещая церкви. Человек должен научиться сам решать свои проблемы, а не быть постоянным попрошайкой у Бога как некоторые верующие. С этим настроением жизнь затянула его в свой круговорот. Звук мотора внезапно появившейся милицейской машины прервал его вспоминания…

Сынишка

Мутными от слез глазами Анатолий смотрел, как люди в белых халатах спешно увозили на каталке по коридору в сторону операционной, потерявшего сознание от боли Ваню. Строгая санитарка, не внимая его просьбам, не впустила его в отделение, и белая больничная дверь решительно отделила его от любимого сыночка. Анатолий выбежал на улицу, посчитал окна больницы и, определив, где должна находиться операционная, взобрался на дерево, пытаясь хоть, что ни будь увидеть через окно 2 этажа больницы.

Занавеска не позволила ему видеть любимое личико, но он отчетливо видел лица медиков закрытые масками. Глаза последних были очень строгими и озабоченными. В течении 3 часов Анатолий не слезая с дерева пытался по движениям тела и выражению глаз пытался предугадать исход операции. В сердце все это время звучали слова молитвы «Господи, ты все можешь, спаси сына, да будет воля Твоя». Наконец движения врачей прекратились, один из них снял маску, и Анатолий узнал в нем Заведующего хирургическим отделением Василия Антоновича. На его лбу виднелись капельки пота, глаза были печальными, он развел руками. И отрицательно помахал головой, давая понять коллегам, что он не в силах, что-либо сделать. Анатолий скользнул с дерева вниз и побежал обратно в отделение, надеясь успеть до того, как вывезут сына из операционной. При входе он столкнулся с женой, глаза которой были мокрыми от слез, а лицо потемнело от горя. При этом Анатолий вдруг почувствовал себя виноватым во всем происшедшем, он потерял самообладание, упал в объятия жены и начал рыдать как ребенок. «Вера! Прости! Я виноват! Вера, я не смогу этого перенести, я не смогу с этим жить!». Жена молчала, ощущая бешеное биение, его сердца вырывавшегося из груди. Она терпеливо слушала исповедь мужа, как ребенка, который хочет выплакаться на руках у мамы. Когда, наконец, голос последнего стих, Вера, печальным, но уверенны голосом произнесла: «Успокойся Толя, ты не в чем не виноват, Господь сказал, что без Его воли и волос с нашей головы не упадет. Мы не знаем, почему Господь это допустил нам. Но мы знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу. Давай лучше молиться о том, чтобы Бог помог нам перенести все это и остаться верными Ему и не ожесточиться». Услышав это, Анатолий вдруг пришел в себя. Он поднял голову с плеча жены, и ему стало стыдно. Это он должен был бы утешать Веру и помочь им обоим не потерять упования на Господа, а получается наоборот. Когда они вошли в коридор отделения, там не было никакого движения. Очевидно, Ваню уже перевезли, мелькнула мысль, но куда? Анатолий и Вера бросились вглубь больницы в поисках сына. У двери с надписью Реанимационная, их остановила та же строгая санитарка: «Сюда нельзя! Здесь мальчик при смерти!». Однако, голос хирурга Василия Антоновича, заставил ее поменять свое решение – «Пустите их к ребенку– это родители». Вбежав в палату, Анатолий и Вера увидели лежавшего на кровати Ваню с кислородной маской на лице. Отчаянная медсестра добавила до максимума давление кислорода, от чего Ваню начало подкидывать на постели. Как только она убирала давление, он начинал задыхаться и стихал. «Я ничего не могу сделать», – отчаянно говорила она, – «он умирает!». «Снимите маску, и уходите», – спокойным голосом сказал ей Анатолий. После ухода медсестры, они, вместе с супругой, склонили колени у постели их родного мальчика и молитвой провели его в вечные обители, как бы передавая его из своих рук в руки Господа, встречающего Ваню у врат небесного города.

Отчаяние

После замеров сделанных работниками ГАИ, у Виктора были изъяты все документы, он был отстранен от работы, а дело было передано в прокуратуру для дальнейшего расследования. Виктор не мог найти себе места. Как только он закрывал глаза, перед ним появлялся окровавленный ребенок. Он не осмелился придти на похороны Вани – боялся, что разъяренные родственники устроят самосуд и отправят его вслед за погибшим ребенком. Только на кладбище, спрятавшись от людей в кустарниках, он слушал слова проповедника, которые доносил ветер: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную». «Всякий, кроме меня», – подумал Виктор, «теперь я не нужен ни людям, ни Богу». Он внимательно наблюдал, как родственники прощались с безжизненным телом под пение хора. Слова псалма снова заставили его задуматься: «Да, мы встретимся с Тобою, над чудною, над чудною рекою». Мрачные мысли сами ползли в сознание: «Кому-то, может и есть перспектива быть принятым в город Христа, а мой удел – тюремная камера на долгие годы, а дальше и вечная погибель!».

Прошло уже несколько дней, а Виктор не мог ни спать, ни есть. Он отказывался разговаривать с кем-либо, никуда не шел, только забившись к себе в комнату, курил сигарету за сигаретой, пытаясь забыться. В памяти всплывали дни юности, когда они с Анатолием вместе посещали молодежный кружок, разучивали псалмы, готовили программы для Богослужений. Он вспоминал, как в поездках по селам они всегда держались вместе и, хотя они никогда не говорили о себе как о друзьях, все их считали именно такими. Виктору было приятно находиться рядом с Анатолием. Во-первых, он был очень общительным, открытым и возле него всегда собиралась молодежь, всегда было радостно. Во-вторых, у Анатолия был хороший слух, и если нужно было петь по партиям, – Виктор мог это делать только с Анатолием. После известных событий разлучивших их, почти вся молодежь отвернулась от Виктора. Он чувствовал себя в роли прокаженного. Все, но не Анатолий. Он несколько раз приходил к Виктору, после того как тот оставил в собрание и убеждал его в том, что и Господь и верующие все поймут и простят. Надо только найти в себе силы и вернуться. Но Виктору тогда казалось, что это ниже его достоинства идти и просить прощенья. Он гордо заявлял, что не нуждается в советниках и в состоянии сам разобраться в своих проблемах. И вот теперь он зашел в тупик. А ведь сам виноват. Он все делал на грани риска. И решения и слова, и отношения с друзьями и езда на машине – все исходило от беспечной гордости и самоуверенности. В голову приходили мысли: «А, стоит ли дальше жить? Переживать этот позор суд, тюрьма лучшие годы считай потеряны. А дальше на старости жить с клеймом детоубийцы и видеть презренные взгляды людей – как это все вынести?».

Мысли о самоубийстве назойливо лезли в голову. Он даже начал уже обдумывать как это «лучше» сделать. Или петля или прыгнуть с пешеходного перехода через ЖД пути вниз перед поездом? В этом состоянии он услышал взволнованный голос жены: «Витя, выйди, пожалуйста, к тебе пришли». «Я никого не приглашал», – озлобленно ответил он, – «и никого не желаю видеть!». «Витя, пожалуйста!» – пропела жена – «это же Анатолий!». «Какой Анатолий?!» – дрогнувшим голосом переспросил Виктор. «Ванин папа!» – услышал он испуганный ответ.

Христианин

Анатолий и Вера смогли пережить внезапно ворвавшееся в их дом горе, прежде всего благодаря своей твердой вере, а также и поддержке друзей. Все верующие очень близко восприняли их потерю. Они собрали нужные деньги для похорон, в доме все это время находились по очереди несколько человек. В церкви совершили специальный пост и молитву. В день похорон собрались не только верующие поместной церкви, но и многочисленные гости с соседних церквей. Даже после похорон люди приходили в дом приносили, кто деньги, кто продукты, кто слово утешения. Супруги явно чувствовали, что они не одни в своем горе оно разделено между многими людьми. Впрочем, вскоре у Анатолия появились новые хлопоты. В его дом приехал участковый и известил его о том, что ему необходимо срочно явиться в милицию и подписать все нужные документы для расследования дела, поскольку он не только заинтересованная сторона, но и главный свидетель. Явившись в кабинет следователя, и побеседовав с ним, Анатолий понял, что от него теперь во многом зависит судьба Виктора. Его наполняли противоречивые чувства. С одной стороны боль потери требовала справедливого возмездия, с другой – он никак не мог забыть последние слова сыночка – «Папа! Дядя Витя не виноват. Я сам…». На память приходили также слова Иисуса, произнесенные Им во время распятия «Отче, прости им, ибо не знают, что делают»! «Господи», – помолился в мыслях Анатолий, «если Ты мог прощать тех, кто вбивали в Твои руки гвозди, то дай и мне силы простить Виктора! Помоги мне быть подобным Тебе!». После этой негласной молитвы он вдруг почувствовал прикосновение Господа, и его сердце наполнилось любовью и даже состраданием к Виктору. Он уже решил точно, что будет делать.

«Товарищ следователь!», – твердо произнес Анатолий, «в момент аварии я как раз находился на крыше дома и почти все видел. Водитель не виноват ни чуть. Ребенок выбежал перед самой машиной так, что ничего уже нельзя было сделать. Это был несчастный случай. Я настаиваю на том, чтобы именно это было записано в протоколе». Следователь от удивления снял очки и посмотрел на Анатолия такими глазами, как вроде бы перед ним сидел инопланетянин. «Ты что это говоришь!» – закричал он не своим голосом, «ты ломаешь все дело! Неужели ты хочешь, чтобы убийца твоего ребенка гулял на свободе и смеялся с тебя?!». «Ага!, догадливо закивал он», – ты продался! «Он заплатил тебе деньги! Скажи мне, за сколько ты продал своего Ваню?» Анатолий встал, он еле сдерживался, левая щека у него задергалась от перенапряжения, по правой катилась вниз слеза. «Товарищ следователь», – произнес он чуть дрогнувшим голосом,- я не брал никаких денег, не для протокола скажу вам, – я прощаю водителя во имя Иисуса Христа и никаких обвинений против него подписывать не буду». Следователь, услышав такой ответ, от изумления казалось, уже потерял дар речи.

Хлебнув глоток воды, он посмотрел Анатолию прямо в глаза и тихо спросил его: «Скажи мне по-человечески, без протокола, ты нормальный человек или кто?!». «Я просто ХРИСТИАНИН!», – последовал ответ.

Надежда

Услышав ответ жены, Виктор вскочил с постели как ужаленный и забегал по комнате. Он не мог понять, что происходит. «Анатолий! Что ему надо! Может быть, пришел требовать деньги! Ах, были бы деньги, я бы все отдал. Впроечем, я уже ничего не боюсь, разве может быть, больше наказание, чем нести в себе тяжесть вины за погубленную жизнь ребенка». С этими мыслями Виктор открыл дверь и вышел в прихожую. Прямо у двери стоял Анатолий. Виктор не смел поднять глаза, а только чувствовал его присутствие. «Витя, приветствую», – услышал он доброжелательный тон соседа. «Здр-а-асте», – выдавил из себя Виктор. «Я пришел кое-что сказать тебе, насчет следствия по случившемуся», – спокойно начал объясняться Анатолий – «я знаю, что я в долгу, перебил его Виктор, «но у меня нет денег. Все, что есть в доме и дом, забирай если нужно. Жена с детьми вернется жить к маме в село, а мне одна дорога …». «Подожди, Витя, воспользовался паузой Анатолий, ты не понял меня. Мне ничего от тебя не нужно. Я наоборот пришел, чтобы сказать тебе – не падай духом и делай ничего необдуманного с собой. Я вчера был у следователя и сказал ему, что это был несчастный случай. Я сказал, что ты не виноват и заявление я не буду подавать и как свидетель я буду на твоей стороне в суде. И еще хочу сказать тебе, что мы с Верой на тебя зла не имеем, наоборот мы понимаем, что тебе сейчас очень трудно, и поэтому каждый вечер и утро молимся о том, чтобы Господь дал тебе успокоение и вернул утраченную надежду». Виктор побледнел как смерть от услышанного, он не мог уже ни соглашаться ни возражать собеседнику еле сдерживая непрошенные слезы катившихся по щекам. «Спасибо, Толя» – прошептали его губы, «извини меня, я не могу, я лучше уйду…», –успел он сказать и выскочил из прихожей в свою комнату. Закрыв двери, он упал в подушку, чтобы хоть как-то заглушить рыдание, вырывавшееся из груди. Он уже не слышал голоса жены, которая принесла 3-литровую банку меду и протягивая Анатолию, просила: «Вы уж простите его, вы такой добрый, муж невменяемый в последние несколько дней, я не свожу с него глаз, хоть бы ничего не сделал с собой, мы всю жизнь будем в долгу перед вами, возьмите, пожалуйста…

«Аня, вы не волнуйтесь» – ответил Анатолий, – «Мы уже простили Виктора во имя Христа. И нам ничего от вас не нужно. Я пришел сегодня к вам, чтобы сказать, – не теряйте надежду. А наша надежда в Господе, который отдал за нас жизнь, и во имя Своих страданий Он прощает всех нас и учит нас прощать. Проводивши до ворот Анатолия, Анна вернулась в комнату к мужу, который лежал вниз головой на постели и только всхлипывал». «Вот, что я тебе скажу Витя, чтобы там не говорили о баптистах, а я убедилась на все 100, что это самые человечные люди. Я не знаю, почему ты бросил их собрание, но мне теперь кажется, что тебе надо возвратиться туда. Я и для себя решила, будь, что будет – пойду хоть раз, посмотрю, что там они делают. Мне кажется, что сегодня вместе с Анатолием в наш дом пришла хоть какая-то надежда!»

Снег

Дни, недели и месяцы в жизни Виктора побежали быстрее после прихода Анатолия. Он устроился на другую работу, бросил курить, не прикасался к спиртному. О печальных событиях ему напоминали частые вызовы к следователю, который все время кричал: «Тебе бы в тюрьму лет на 10, а этот пострадавший баптист все выгораживает тебя, и всю вину валит на своего ребенка! Ну и люди пошли ну и времена настали! Но я уж постараюсь, чтоб ты получил по заслугам!».

Между тем, Анна, после первого посещения собрания, заявила, что ей очень понравилось и начала посещать регулярно. Вскоре она покаялась и спустя некоторое время прининяла крещение на озере. Виктор не ходил на собрание, ему было стыдно за себя. Он думал, что своим появлением он просто скомпрометирует церковь. Однако горячие молитвы жены поддерживали в нем огонек надежды. Каждый раз Анна просила Бога за предстоящий суд и за то, чтоб Господь благословил его Виктора и помог ему возвратиться в церковь. Состоявшийся суд приговорил Виктора к трем годам лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания на 1 год, как говорят в народе «условно». А это означало, то, что Виктор остается дома с семьей и для него такой приговор равносилен оправданию. Анна, говорила ему постоянно: «Витя, все в церкви молились за тебя и особенно Анатолий, и смотри, Господь услышал молитвы ты на свободе! Неужели ты останешься ему неблагодарным? Неужели ни разу не придешь на собрание?»

Холодный, порывистый ветер срывал с деревьев позолоченные листья, и они носились в воздухе как хороводы птиц. В то воскресное утро Виктор, проснулся раньше супруги. Он погладил одежду, почистил обувь, побрился, оделся и ждал с нетерпением, когда соберется жена и дети. Анна, увидев собранного мужа, все поняла без слов: «Пойдем, Витя?» «Пойдем!» – последовал уверенный ответ. Через 20 минут ходьбы они были у ворот Молитвенного дома. Виктор быстро вошел внутрь и сел в углу на задней скамейке. На сцене он увидел в числе проповедников и Анатолия. Было ли это случайно или спланировано, но Анатолий в то утро проповедовал на тему возвращения блудного сына. «Некоторые называют эту притчу притчей о блудном сыне, но на самом деле это притча о Любящем Отце», – вдохновенно произносили уста Анатолия, «поистине Его любовь настолько велика, что он готов выбежать навстречу любому грешнику простить его и принять как своего сына!» Закончил Анатолий словами из 1 послания Павла к Коринфянам 13 глава «Любовь все покрывает, всего верит, всего надеется» и резюмировал: «Какой бы ни был твой грех, как бы глубоко ты не упал – Господь все покроет своей любовью и грехов и беззаконий не вспомянет более!».

Впрочем, Виктор и без проповеди уже знал, что он будет делать. Еще до прихода сюда он знал, что если придет на собрание хоть раз, то он уже не уйдет оттуда нераскаянным. И вот уже пресвитер объявил призыв, и хор запел псалом, который так часто пел Виктор в молодости «Неужели уйдешь, ты не приняв Христа?!». Только бы дойти до кафедры подумал Виктор. Этот путь для него казался таким длинным, ноги дрожали, голова кружилась, но он уже шел вперед никого не видя и, несмотря на слабость. Вдруг он почувствовал, что кто-то идет навстречу ему. Виктор поднял голову и глазами полными слез взглянул вперед. Прямо навстречу ему, улыбаясь, простерши объятья, шел Анатолий. Они встретились примерно на пол дороги к кафедре, обнялись и дальше пошли вместе…

После поздравлений, многочисленных рукопожатий, Виктор, прижимая к груди подаренное ему евангелие, вышел из собрания и вместе с Анатолием зашагал домой. Вера и Аня с детишками или сзади. Виктор даже не заметил, что во время служения на улице пошел густой снег. Каждый раз, когда он проходил место гибели Вани, он отчетливо видел след от тормозного пути оставленного его ЗИС-5. Но сегодня, когда они с Анатолием поравнялись с тем злосчастным местом, Виктор не увидел никаких следов – все вокруг было покрыто снегом! Как хорошо, что сегодня идет снег!- подумал он, вспоминая слова, прочитанные Анатолием в собрании: «Любовь все покрывает».

Эпилог

Находясь на богослужении в одной из сельских церквей Молдовы, я встретил там группу верующих, приехавших из города для участия в служении. В этой группе, к моему изумлению участвовал старичок, лет восьмидесяти. Мне сказали, что он почти не видит уже, но проповедует по памяти. «А как же он выйдет к кафедре?» – спросил я. Впрочем, ответ я вскоре смог увидеть своими глазами. Его вел к кафедре другой старичок – чуть помоложе. Он же и обратно привел его на место после проповеди. Он же помогал ему пройти к столу на обед и к машине. Я поинтересовался, как зовут этих братьев и кто они? «Их имена Анатолий и Виктор» – последовал ответ. Они дружат уже около сорока лет и в горе ив радости они неразлучны! Дальше последовал трогательный и искренний рассказ Анатолия…